i am

Афоня или шоп-тур тверского купца Никитина. Книга первая

Афоня

или шоп-тур тверского купца Никитина.

Литературно-историческая пурга

Игорь Буторин (Омск)

Афанасий Никитин, Илья Муромец, Игорь Буторин

Афоня

Тверь и в шестнадцатом веке была не самым лучшим русским городом. Поэтому в тендере на столицу Руси и выиграла Москва, хотя тоже была тем еще местом. А Тверь, даром, что была в те времена торговым центром, перевалочной купеческой базой, одним словом, была своеобразной оптовкой, а во всем остальном - темень тьмущая и полная антисанитария.

Жил в Твери купец, звали его Афанасий Никитин, а попросту Афоня. Парень он был неплохой, вот только не очень путевый. Купеческое дело досталось ему от отца, да вот с торговлей у него все никак не ладилось. То купит, какого овоща-фрукта заморского, а тот сгниет на складе, потому что наш народ русский вначале не очень-то падок на экзотику. Это ж сколько понадобилось царю Петру I насильно кормить русака картошкой, чтобы он - народ, расчухал сей овощ и превратил его в национальное достояние, а потом и вторым хлебом назначил. А Афоня, конечно же, до Петра не дотягивал ни по широте натуры, ни по происхождению своему далеко нецарскому. Потому его экзотика и гнила на складах, вводя молодого купца в пустые растраты.

От этих всех коммерческих неудач, Афоня сильно пить начал. Пил все: и клюковку, и медовуху, и сбитень, не гнушался и настойкой боярышника. Понятно дело, при нашей успеши в питие, никаких денег не хватит. А купцы–конкуренты, они, что волки лютые, только и ждут, когда чужое дело можно будет у спившегося коллеги отобрать, да к своему присовокупить.

Вот и у нашего Афонии был такой визави. Скотина отменная, даром что бывший компаньён афониного отца. Он-то и наливал Афоне с самого раннего утра хмельного напитку, якобы для поправки пошатнувшегося здоровья, а потом всякие тугаменты подсовывал, мол: «На, Афоня – друг, подпиши. Ведь ты мене, как сын родной, я табе плохого не посоветую». Ну, наш герой и подмахнул однажды бумажку, по которой все дело купеческое переходит к отцову другу, а за это тот ему обязан выправить круиз по Волге через море иранское до Дербента, на дегустацию тамошних коньяков и вин. Путевку в круиз Афоне выправили, ну и чтобы, значит, ему не скучно было совершать путешествие к винным погребам Кавказа, был ему еще подарен медвежонок со странным именем Зигмунд. Откуда у русского медведя такое иноземное имя никто точно не знал, но мишка попался толковый и даже философствующий, потому не размягчения мозгов и уж тем более томления духа ни у кого его странное имя не вызывало. Терпелив русский человек к чужим недостаткам.

Начало путешествия

Как положено на заре, погрузились на корабь. Афоня с Зигмундом на носу присели, чтобы в даль светлую смотреть и философские разговоры про жизнь вести. Так и отчалили по Волге-матушке на юг.

Вначале путешествие шло ровно. Наши герои осматривали попадающиеся достопримечательности. На зеленых стоянках, пикники устраивали, песни пели. Зигмунд оказался не по годам приятным собеседником, но большим спорщиком и афонины постулаты подвергал всяческим сомнениям. Попытался, было Афоня рассказать про Ивана Грозного и его покорение Казани, так Зигмунд сразу заметил, что война та была гражданская, так как русский и татарин, что близнецы-братья, триста лет жили рядом и в зависимости от батальной удачи женами менялись. И так за время войн и набегов кровушка двух этнических групп перемешалась, что сей коктейль и есть единая общность - российский народ.

- А вера наша православная, как же? - ехидно возражал Афоня.

- Это все игры проповедников, - замечал Зигмунд. – Бог то он един, а слово его на землю принесли разные посланники: Иисус, Магомет, Яхве и Будда. И каждый из них слово Господне передавал в устной форме, вот и закрались разночтения из-за вольностей в интерпретациях и переводах. Тем более что посты, монашество и прочие культовые ритуалы есть во всех религиях и если разнятся эти веры, то не очень-то принципиально.

Так за разговорами друзья-попутчики миновали спорную тысячелетнюю Казань с ее нефтяными качалками, бандитским Тольятти, где испокон веку делали никчемные тачки-телеги. Так и миновали вечные татарские угрозы про отделение, самоопределение и суверенитет.

Пограничники

Встали, как-то на зеленую стоянку около рва глубокого, что рядом с берегом великой русской реки проходил. Ну, как положено, то да сё, разложились, кто рыбачить пошел, кто по грибы-ягоды. А Афоня со своим другом косолапым достопримечательности отправились осматривать. Тут Зигмунд и спрашивает: «А какого, собственно, рядна, здесь кто-то ирригационные работы затеял, эвон какой рвище прокопал и вообще интересно - когда, воду в сей канал запускать намечено и куда та вода волжская пойдет, к какому городу, али народу? Уж не очередной ли великий проект по развороту рек наметился?» Жутко любопытный медведь попался.

Только было, Афоня рот открыл, пояснения дать, как вдали послышался конский топот, и по рву пыль заклубилась. А вскоре и три всадника различимы стали. Мерно так и чинно двигались они по дну этого канала. Лица у всех серьезные, озабоченные. Брови в кучку к переносице, спины ровные. Ни дать, ни взять – едеть рать!

Афоня заулыбался, шапкой машет – сразу видно радуется.

-Здорово, - орет. – Братья пограничники! Айда к нам хлебосолить!

Старшой из витязей ладонью от солнца закрылся, обстановку оценил и скомандовал: «Привал».

И даже Зигмунду от всего увиденного стало понятно, что это первые русские пограничники: Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович.

Илья оказался не сильно казистым мужичком, этакий кубик ходячий. Откуда ни глянь – со всех сторон квадрат получается, да и ростом невелик. Никитич тот посимпатичнее, но, судя по лицу, большой любитель пображничать. Леша же, был молод, гламурен, и сразу поинтересовался, обнажив свои жизненные приоритеты:

- А что, девки на судне есть?

На что Зигмунд тут же ответил, что бабы на корабле к несчастью, а у Леши его увлечения безудержным сексом берут свои истоки из его босоногого детства, где он явно подсматривал за девками в бане, для чего делал дырочку меж бревен помывочной. Леха, от таких непрозрачных намеков на ранний онанизм, обиделся и начал грозно натягивать тетиву своего лука, да в медведЯ целиться, намереваясь попасть тому явно не в бровь. Спас положение Афоня, который достал четверть самогона выгнанного перед путешествием из свеклы урожая позапрошлого года. И только после первой стопки промеж знакомцев потек неторопливый дружеский разговор за жизнь.

- Я за девками, - заметил Леша, – не подглядывал. Просто, я, как есть человек молодой и неженатый, по штатному расписанию противоположным полом интересоваться должон. Это вон Ильюхе, бабы не к чему, у него вся мужеская сила в силу физическую ушла, потому что нефиг анаболики без меры жрать.

- Во-первых, - добродушно заметил Муромец. – Анаболики я не жрал, а потреблял согласно схеме наращивания мышечной массы. Нужна она мне была не для выступлений на ярмарочном подиуме, а для достойного отпора супостатам. Вот, к примеру, будь я, как ты щуплый и астеничный, то от одного лишь посвиста Соловья-разбойника улетел бы в тридесятое царство. А так, он хоть засвистись, мне его буря в пустыне, что вечерний ветерок. Подошел и в глаз дал безобразнику, отчего тот упал, вместе с забором и заткнулся… навсегда. Потом сказывали, что наш Соловушка сначала к турмалайцам подался шороху на Севере наводить, но ему там холодно стало, а может, и накостылял кто-то болезному. Щас, поговаривают, этот пенсионер беззубый, стал русским доном Корлеоном и осел где-то в низовьях Волги. А что до мужеской силы, так это из-за застоя крови в тазу, у меня это от долгого сидения приключилось. Ведь за тридцать лет и три года не один гемморой высидеть можно. Вот и сконфузилась сия обидная патология у моего, говоря по-научному, нефритового стержня.

- А скажите, господа, - ввязался в разговор Зигмунд. – А что здесь за канал такой организовался, и кто ведет ирригацию?

- Вот тундра, - ответствовал Добрыня, хватив чарку первача. – Ну, какой ирригатор будет копать канал вокруг отечества. Мы что немчура какая, вокруг замков рвы копать. Нет, брат, это считай у нас, как трудовая книжка или послужной список пограничника. Мы втроем не первое столетие рубежи отечества охраняем, вот сей ров, копыта наших коней и вытоптали.

- А расширяться не пробовали, в смысле там маршрут изменить, да отполовинить для родины часть степей, али гор каких у сопредельных басурман и викингов?

- Ну, во-первых, мы мирные люди, но наш …

- Илья! Надоели твои аллегории про паровоз. Если ты себя и считаешь бронепоездом, то для меня это обидное сравнение, - оттопырил губу Алеша Попович.

- Алеша, ты не бронепоезд, ты скорее на швейную машинки фирмы «Зингер» похож. Вдоль границы наплодил Алексеевичей. А мои левые политические пристрастия я никогда не скрывал, и скрывать не буду, так как остановка у нас в коммуне.

К этому моменту, изрядно ослабевший от частого употребления медовухи организм Никитича размяк, и он в полголоса сам с собой вел рассказ, не обращая ровным счетом никакого внимания на то, слушают его или он рассказывает свои истории в безграничный космос. Кроме, космоса, четверти с самогоном и интеллигентного слушателя – медведя Зигмунда, на богатыря никто внимания и не обращал.

- Да какой там отполовинить. Лень нам. А тут колея уже набитая и державе спокойно. Царь-то он специально отлучил нас от столичных центров. Ведь от нашего неуемного характера и удали молодецкой натерпелась земля русская. Я бывалочи бочонок медовухи или сбитня с утра скушаю, да и пошел гонять печенегов. Ну, а потом, после баталии, на поле брани лет десять ничего не растет. Народ ропщет, говорит, что моя защита хуже набегов басурман, от них разорение на один сезон, а от моих маневров на десятилетия.

- Где ступил сапог солдата, - поддержал откровения мишка. – Там десять лет ничего расти не может. Дембельская народная мудрость.

- Ага. А Лешка, тоже молодец, начал засматриваться сначала на цареву дочку, а апосля того, как случился с ней, так и на царицу позариться не преминул. А Илюху, так того вообще, легче убить, чем прокормить. Жрет то он не только анаболики. Такое, как он, национальное достояние своим неуемным аппетитом может разорить любую процветающую державу, даже с самой устойчивой экономикой. Вот царь и принял судьбоносное решение, назначил Илюшу прапорщиком пограничных войск. Вручил ему именную булаву, ну а нас произвел в боевые единицы его погранотряда.

- Теперь Илюха, очень вери импотэнт, - решил поумничать Попович.

- Я тебе Лешка, за то, что дразнишься импотентом, башку когда-нибудь именной булавой прошибу! – добродушно парировал Илья. Алеша, продолжая обрабатывать ногти пилкой, заметил, что «импотэнт», никакого отношения к его Ильюшиной половой слабости не имеет, и в переводе с аглицкого означает «очень важный».

- Вот сколько лет ты Ильюша пограничишь, а так ни одного иностранного языка не изучил, - резюмировал богатырь-любовник. – Бестолочь, ты. Это же надо, каким чувством юмора обладать, чтобы тебя из-за фамилии к хазарскому племени отнести. Ведь среди хазар таких тугодумов отродясь не бывало. Хотя, быть может, и в хазарской семье не без урода …

- А позвольте поинтересоваться, - не унимался Зигмунд, которому явно импонировал разговорчивый сержант погранвойск Добрыня Никитич. – А почему вашего отряда не было, когда крымский хан войною пошел?

- Ты понимаешь, косматый, тут какая коллизия приключается. Мы же, как Мельмот-скиталец, хотя, глядя на Илюшу и его фамилию, уместнее было бы сравнить нас с Вечным жидом - все время в движении. А басурмане, они же только с виду лоховитые, а на самом деле с мозгами у них все в полном порядке. Вот пока мы на Севере грозим шведу, они, падлы, нас с юга жмуть.

- Так бросили бы кулачищами махать да материться на остров Буян и прямиком бы на юг, хану задницу надирать.

- Не-ет, брат. Нельзя нам через державу сломя голову нестися. Ежелив наших коней да в полный аллюр пустить, да еще и наискосок через державу, а не по рву пограничному, то все, пиши - пропало, отечество. Все сметем на своем пути, потому как ворога не любим и в войне мы очень азартные, причем считаем, что в баталии все методы хороши. Но от такого массированного наступления, ясное дело, пострадает не одна пара-тройка русских городов. Потому как в наступлении, мы не останавливаемся перед преградами, а мужественно их преодолеваем, то есть, на пролом значиться прём. Было дело, даже мальчишка немейский нашу тактику изучал, все в тетрадочку записывал, но потом в свое отечество умотал. Гудерианом мальца звали. Обещал вернуться, но, что-то не нравится мне его намерения. Но царь-батюшка разумеет по-своему, он ведь экономист и привык все считать на логарифмической линейке. Так вот от нашего такого напора, по его ведомости получается, гораздо больший урон, чем от локальных конфликтов. А ведь мы, если бы разогнались от моря-океяна, то уже бы сегодня в Индийском безбрежном море сапоги мыли, да персиянок щупали.

- А что, хорошо там, в Индиях-то? – вдруг заинтересовался беседой Афоня.

- А кто ее знает? Мы там не бывали, не дает царь-батюшка плечо развернуть, да форсаж включить. Вот и крутим вдоль границы эту карусель. Надоело. А ты, куда медведЯ повез?

- Да, я до Дербента. У меня круиз с дегустацией в тех краях, все согласно турпутевки. А медведь, это типа товарищ и совесть моя косолапая.

- Слушай, привези мне дагестанского коньячку, - загоношился Добрыня.

- А мне шемаханскую девицу, - подхватил Попович. - Если окажется, хороша собой, может и женюсь на неруси, остепенюся, детей чернявеньких нарожаю цельный взвод …

- А мне, цветочек аленький, - сказал сентиментальный Илья Муромец и густо покраснел. – Для гербария надо.

- Не, мужики, давайте на берегу договоримся. Ну, пойла ихнего дербентского положим мне не трудно прихватить в качестве сувенира. Цветочек аленький с какой-нибудь клумбы для Муромца сорвать тоже большого труда не составит. А вот бабу эту шемаханскую, извините, как я ее силком через все кордоны гнать буду?

Но Алеша, даром, что Поповий сын, айда канючить. Одним словом, сошлись на том, что девицу Афоня должен будет выменять по бартерной сделке на жеребца, что от кобылы Алешкиной. Так и порешили.

На жеребчике, во избежание проблем с таможней, краской написали «карго» и распрощались по-дружески. Илья даже всплакнул скупой мужской слезой. Правда, истерику закатывать не стал и в вой не пустился, видать постеснялся боевых единиц своего погранотряда. А та скупая слеза, запутавшись в бороде богатыря, еще долго блестела на солнце, и блики эти не одну версту маячили Афоне с Зигмундом, бодро удалявшимся на быстрых волнах Волги-матушки в южном направлении.

Друзья степей калмыки

Ближе к Каспию Волга разлилась немеренно. Путешественники набраконьерили осетров, наелись икры и прочих растягаев и пирожков с визигой. У какого-то крестьянина силком отобрали тонну арбузов. В общем, шли весело и не скучали, безобразили в меру и по-черному не куражились. Зигмунд от жаркого южного климата сильно маялся, и постоянно обливался забортной водой. Афоня бражничал с караванными купцами и блевал в реку, так как в жару потреблять крепкие напитки не совсем комильфо, даже для закаленного в тверских кабаках организма.

Тем временем по левому берегу изредка проносилась конница степняков. Калмыкские кавалеристы грязно матерились, метали стрелы, открыто гадили в воду и не скупились на другие обидные жесты в адрес путешественников.

Из этих наблюдений Зигмунд сделал вывод, что калмыки народ дикий и неинтеллигентный. И, если им даже Тамерлан не смог мозги вправить, то из этой тупиковой национальной проблемы остается, лишь один выход - научить их играть в шахматы или попытаться создать в степях второй Кувейт – богатый и беспечный. Что, по слухам, их предводитель Илюмжин и сделал, объявив калмыкские степи шахматным пупом земного шара.

Однако, несмотря на шахматное вправление мозгов, отголоски традиционного жизнеукладства все же еще проявлялись. Оттого и рэкетиров в степях было много. По нашим меркам, как говна за баней. Что касается второго Кувейта, то с ним, судя по агрессивности степняков, пришлось повременить, пока сия агрессия сама не затухнет в бескрайних степях и башках калмыков. В разгильдяйстве и обормотости рэкетирствующих степняков пришлось убедиться всему каравану, причем буквально ближайшей ночью.

Как эти друзья степей переправились ночью через волжские плавни, до сих пор остается большой исторической загадкой. Ночью узкоглазые разбойники напали на торговую эскадру, да так начали куражиться над сонными путешественниками и купцами, что каждый из них сотню раз успел пожалеть, что не вступил в ганзейский союз и соответственно не может рассчитывать на мощную защиту своих торговых караванов, коими во всем средневековом мире славилась Ганза. Хотя какой ганзейский союз может спасти от разбоя на бескрайних просторах России? Да, никакой. Видали в российских степях тую Ганзу…

Афоня с Зигмундом и жеребцом, которого, по старинной русской традиции, сначала окрестили коньком, потом – горбуньком, а в оконцове Квазимодою, бежали с места разбоя в степь. Оно и правильно, что с этих степных разгильдяев взять, им никакой закон не писан, могут запросто зашибить, а потом живи калекой весь век, кому ты на фиг будешь нужен.

i am

Мои твиты

i am

Хроники Гонзо 7

7.

Гонзо и митьки

Как-то пришел Гонзо к митькам и сказал, что собирается у них поселиться. Просто не оказалось в Питере у нашего героя ни одного питерского персонажа с настоящей пропиской, у которого можно было бы на халяву пожить месяц-другой.

Митька ответили: «Дык, ёлы-палы, живи. Как говорится: мы гостям хорошим рады, смело в дом входите. Вытирайте ноги – гады, чистоту блюдите». Так Гонзо прижился у питерских художников.

Жили они дружно и весело. Гонзо рассказывал боевым единицам изобразительного субкультурного искусства о своей жизни и встречах с замечательными людьми. Многие его рассказы потом даже были отражены на митьковских полотнах. Дмитрий Шагин уже начал подумывать, а не подарить ли этому замечательному парню свою старую тельняшку, так сильно ему понравился малец – Гонзо.

Но давно известно, если все вот так замечательно складывается, значит, скоро случится какая-нибудь подляна. Так оно и вышло.

Как-то познакомился Гонзо с одной дамочкой. Знакомство произошло на Большой Пушкарской улице. Все знают питерских дамочек. Они очень любят заводить знакомства со случайными прохожими, потому что в большинстве своем все они приехали из Тамбова или там какой-нибудь Казани и, поэтому, никогда не теряют надежду связать свою жизнь с коренным питербужцем, потому что это не только почетно. Нахрен нормальной бабе, какой-то там почет? Главное, а вдруг этот новый ухоед окажется не только внуком бабки-блокадницы, но еще и недобитым большевиками потомком аристократической питерской фамилии. Так что есть смысл в этих случайных знакомствах.

У Гонзо в кармане было немного русских денег. То есть очень немного, на них даже не пригласишь подружку не то что в пивбар «Пушкарь», а даже в рюмочную на углу Мира и Кировского. Поэтому наш герой принял решение привезти девушку в мастерскую одного из митьков. И так как он рассчитывал завоевать не только сердце дамочки, но и проникнуть в прочие потаенные уголки ее тела, то, естественно распахнул перед ней чужой холодильник. «Угощайся», - широкожестно сказал Гонзо. В холодильнике стояла недопитая бутылка портвейна «Три семерки» и целая буханка зельца.

- А ты не будешь? - Утвердительно спросила прелестница.

- Я уже ел, - галантно согласился Гонзо, намереваясь показать свою прыть позже, когда дело дойдет до любви, потому что уже знал народную мудрость - на голодный желудок мужики любят, не то чтобы жестче, а как-то самоотверженее.

Когда вернулись митьки, то первое, что они спросили, было: «Кто сожрал весь зельц?» Гонзо на это лишь загадочно улыбнулся, вспоминая свои половые подвиги. Он тогда еще не знал, что значит зельц для тонкой конституции правильного митька.

Не смогли эти добрые ребята – митьки, простить своему новому знакомому бессердечное уничтожение недельного запаса зельца в холодильнике. Так Гонзо был изгнан из сообщества питерских художников.

Этот случай показал ему, что за все в этом мире приходится платить. А за случайный секс – убытку вообще в два раза больше.

Поэтому, если уж знакомишься с девушками, то делай это на выходе из столовой, хоть какая-то гарантия, что она уже поела и у тебя нет опасности оказаться выброшенным на улицу, после того как она сожрет чужой хавчик. И ищи порядочных женщин, хотя бы не на Большой Пушкарской улице, чтобы потом не лечиться от триппера.

Не зря Гонзо побывал в Питере. Теперь он стал чуточку мудрее.

i am

Хроники Гонзо 6

6.

Гонзо и сексуальная ориентация

Однажды Гонзо был в Таиланде в городе Патайя. Когда он осмотрел парк орхидей, покормил дохлыми курями крокодилов, покатался на горбу у слона, накупался в Сиамском заливе, обожрался жаренными опарышами, лягушками, кузнечиками и манго, то решил посетить всемирно известное гнездо разврата и свободных нравов улицу Walking street в Патайе.

На Walking street не было ничего интересного. Праздная публика шкерилась по кафе – немцы гоготали, пиндосы чувствовали себя хозяевами мира, русские уничтожали запасы алкоголя. К соотечественникам Гонзо и присоединился. Дурная алкогольная наследственность папы-алканавта сказалась довольно быстро, и Гонзо не заметил, как на город упала липкая тропическая ночь.

Когда Walking street заблистала огнями, то Гонзо обнаружил у себя подмышкой милую тайскую девушку. Она преданно смотрела в его северные голубые глаза и что-то чирикала на своем птичьем языке приправленном английскими идиомами. Гонзо буквально утонул в ее черных, как тайская ночь, очах. Когда степень погружения в эти раскосые глаза напротив, достигла критической глубины, Гонзо перешел от бессмысленных половых маневров к штурму. Имея в запасе лишь 15 американских денег, и взбунтовавшееся либидо, он мог рассчитывать только на неотразимость и обаяние последнего. Гонзо стремительно полез под юбку индокитайской прелестницы.

- Вы, что здесь все - пидорасы, что ли?! – Только и успел выкрикнуть на всю Walking street ошарашенный подъюбочным открытием Гонзо.

Когда кого-либо называют пидорасом – это обидно. А Гонзо даже и не догадывался, что в Таиланде пидорасов величают не иначе, как леди-бой, то есть леди-мальчик. Опять же тайские леди-бои уже давно общаются с нашими соотечественниками, поэтому смогли оценить не только удивление Гонзо, но и крайнюю степень обидности слова «пидорас».

Тайские пидорасы с Walking street с использованием приемов местного бокса сутки напролет метелили Гонзо, так им стало обидно за их поруганную участь. На излете сил, Гонзо сообщил, что через два часа он должен быть в аэропорту города Бангкок, где его ждет самолет, чтобы вернуть скитальца на Родину.

Тайские леди-бои с Walking street на такси доставили Гонзо к стойке регистрации рейсов и даже, в качестве моральной компенсации за побои, подарили ему бутылку тайского рома и портрет короля Рамы IX. Очень тайцы любят своего монарха. Одним словом, расстались они друзьями, кое-кто даже скупо всплакнул в момент расставания.

Гонза тогда понял, что даже у леди-боев, трансвеститов и просто пидорасов в душе всегда остается хоть что-то мужское. А иначе что бы они так обижались на «пидорасов».

i am

Хроники Гонзо 5

5.

Гонзо и Лада-Калина

Однажды друг Оло дал Гонзо Ладу-Калина покататься. Друзья должны помогать друг другу, вот Оло и не пожалел новой машины для друга. Гонзо быстро научился ездить. Он, как всякий человек, который что-то не умеет делать, делает это самоотверженно.

Вот если человек, скажем, не умеет петь, то он поет очень громко. Потому что когда громко поешь, то уже никому не слышно, попадаешь ли ты в ноты и вообще, есть ли у тебя музыкальный слух и голос. Или вот другой пример. Когда человек не знает иностранного языка, тогда он общается со всякой нерусью криком, потому что уверен – так чучмеку будет понятнее его русская речь.

Так и Гонзо. За руль он сел впервые, поэтому старался ездить как можно быстрее, выжимая все что возможно из бедной Лады-Калины. Так он гонял по городу, пока не наступила ночь. Оло показал другу, где включаются фары и Гонзо продолжил свой выезд, потому что именно ночью лучше всего осваивать навыки пилотирования легковым автомобилем – ночью меньше мата коллег автолюбителей и профессионалов.

Здесь надо заметить, что, когда на заводе собирали эту самую Калину, то сборщик Самуил Громов. (Надо же такая ирония судьбы, ведь Гонзо тоже носил фамилию Громов. Быть может, они даже были родственниками). Так вот этот Самуил маялся бодуном и на этой самой Калине на две крутки что-то там не докрутил, а про две вёртки вообще забыл. Ну, что, вы никогда не болели бодуном? Болели, поэтому понять человека сможете.

И вот надо же, как раз, именно, когда Гонзо гонял на Ладе-Калине по ночному городу, эти самые крутки с вёрками раскрутились и развинтились. От такого неожиданного поворота событий у машины отлетела выхлопная труба. Однако Гонзо не заметил потери, потому что в салоне громко работало радио Шансон, и там Вилли Токарев аккурат пел про небоскребы и «я маленький такой».

В это же время генерал-лейтенант внутренней службы Сергей с крепкой фамилией Парамонов вышел на балкон покурить. А жил генерал на самой, что ни на есть центральной улице города. А тут на тебе – какой-то мудак без глушака гоняет, и всем мешает отдыхать после трудового дня. Зычным командным голосом, так чтобы было слышно даже на рабочих окраинах и в спальном районе, генерал-лейтенант провозгласил много нелицеприятных слов про драйвера и особенно, про Калину. Ей, Ладе-Калине, досталось больше всего. «Ведро с болтами, ёб твою мать» - стало самым ласковым выражением чувств главного полицейского. Гонзо ничего этого не слышал. Он слушал радио Шансон, где Стас Михайлов что-то пел для неудовлетворенных половой жизнью женщин.

Когда же слова у генерала кончились и он, наконец-то, с чувством выполненного долга закурил, то его жена Наталья Павловна тоже вышла на балкон и твердым голосом, такой бывает только у генеральш, сказала: «Сережа, ты совсем охренел! Ты что не видел, что Лада-Калина была желтого цвета?» Наверное, жена генерала знала больше, чем ее муж или просто чаще смотрела телевизор.

На следующий день генерал-лейтенант внутренней службы Сергей с крепкой фамилией Парамонов застрелился из табельного оружия в своем рабочем кабинете.

Вот что значит офицерская честь полицейского генерала.

i am

Хроники Гонзо 4

4.

Имя Гонзо

Существует несколько версий, откуда у простого русского парня по фамилии Громов, взялось такое необычное имя – Гонзо. С такой фамилией впору становиться горняком, или отважным гаишником, ну, на худой конец, губернатором. Но эти биографии обязательно споткнулись бы об имя Гонзо и окончательно сломали бы судьбу героя нашего неспокойного времени.

Одна из версий гласит, что это сокращенное имя от полного Гонзалес. (Просьба не путать с Родригес. Все Родригесы – бандиты и мафиозы, и их обычно убивают). Хотя эта версия неправильная. Ну, не мог же отец Гонзо – простой русский мужик Эдуард Громов, назвать своего сына дурацким именем. Гонзо очень не любил эту версию, он даже не мог так подумать о своем отце, потому что очень его любил. Хотя Эдуард Громов сильно пил, но сын его за это любил еще больше.

Мама Гонзо, тоже вне всяких подозрений. Она всю свою жизнь проработала нянечкой в дурдоме на улице имени соратника отца народов Валериана Куйбышева. В подведомственной ей палате отродясь не было ни одного испанца или там японца. Барак Обама был, но только белый. Да и никто из персонажей дурдома на нее никогда не производил большего впечатления, чем ее муж, которого она, как и Гонзо, тоже очень любила.

Некоторые умники, бывало, выуживали в интернете разные версии имени Гонзо. Большой знаток итальянского языка некая Википедия, утверждала, что гонзо – это дурак или глупец. Но пусть эта версия останется на совести этой самой Википедии. С ее-то именем тоже, наверное, несладко в жизни приходится.

Что же касается самого Гонзо, то его совершенно не беспокоило его необычное имя. Он даже им гордился, потому что знал, что с таким звонким именем в жизни его ждут слава, почет и легендарная биография, которая и отражается в Хрониках Гонзо.

i am

Хроники Гонзо 3

3.

Гонзо и Оло

Оло появился в жизни Гонзо неожиданно. Он пришел во двор, где маленький Гонзо тиранил маленьких девочек. Оло мучился зубной болью и постоянно от этого плакал.

Плач незнакомого мальчика нивелировал все удовольствие Гонзо от тирании над девочками. Когда Гонзо надоел рёв Оло, он нашел в кустах большую лесину и выбил Оло больной зуб. О том, что Гонзо поступил правильно, он догадался сразу, потому что Оло больше не плакал, но уже как-то иначе стал смотреть на своего спасителя.

Прошло совсем немного времени, и когда Гонзо погнался за очередной девочкой-жертвой, которой он намеревался насыпать полный рот песка (что с детей возьмешь – жестокие сволочи), его остановил камень. Половарик пущенный ловкой рукой Оло выбил зуб Гонзо, чем и восстановил паритет в отношениях двух пацанов.

Так родилась настоящая мужская дружба Гонзо и Оло. А как же иначе? У друзей всего должно быть поровну, даже зубов во рту.

i am

Хроники Гонзо 2

2.

Гонзо и Фидель

Когда Гонзо был маленький он жил на Кубе. Однажды на площади Свободы он два часа слушал выступление команданте. Когда ему надоело слушать лидера кубинской революции, он вытащил камень, который прятал запазухой и метанул его в сторону трибуны. Заметим, что Гонза был мастер по бросанию различных предметов на дальность приземления. Камень угодил прямо в сигару Фиделя.

Охранники выловили Гонзо и доставили его к бородатому Кастро. Фидель задумался, на что бы употребить такие замечательные способности юного революционера. А Че Гевара в ту пору был еще жив.

- Мальчик, пошел на хер с моего острова Свободы, - по-доброму, влепляя пацану отеческого пинкаря, сказал команданте. – Вот убьют товарища Че, тогда приходи, а пока нет для тебя места в мировом революционном процессе…

Фидель еще долго что-то рассказывал и курил дорогие сигары, но Гонзо уже его не слушал. А кому понравится, когда тебе на взлете подрезают крылья… Тем более, когда угондошили Че Гевару, то его святое место занял Уго Чавес, который тоже не любил американцев, зато очень любил их злить и всегда публично грозил США кулаком. А с этим, как известно, не поспоришь.

Так Гонзо чуть не стал революционером.

i am

Хроники Гонзо 1

1.

Несчастная любовь

Однажды Гонзо влюбился в культурную девушку. Она работала в музыкальном театре и очень хотела замуж, а, быть может, просто секса. Ни того, ни другого по месту ее работы случиться не могло, так как в театре практически не было мужчин, а водились одни лишь пидорасы. А тут появился Гонзо. Конечно, она его тоже сразу полюбила.

Девушка была очень культурная, она несколько раз посмотрела фильм «Раба любви» и даже прочитала до середины толстую книжку «Анна Каренина». Эти два события в ее жизни сыграли немаловажную роль. Поэтому она из ревности, часто устраивала Гонзо скандалы. Во время скандалов она кричала, зизжала, била посуду и даже пыталась убить Гонзо раскаленной плойкой. Плойка и довела Гонзо до крайней степени кипения. Это и понятно, ведь она была горячая, как любовь культурной девушки.

Тогда Гонзо понял, что любовь – это не вздохи на скамейке… и ушел от культурной девушки. На хер надо, нервы себе мотать. А культурная девушка из музыкального театра скоро состарилась и умерла, потому что – ну, как на свете без любви прожить.

Вот такая грустная история про любовь.